?

Log in

No account? Create an account

newgeography_of


Новая география Древнего Мира


Previous Entry Share Next Entry
Славяне Италии 2
мамелюк
koparev wrote in newgeography_of
Оригинал взят у statin в Славяне южной Италии
Из книги Викентия Макушева «О славянах Молизского графства в Южной Италии» (1870г.):

«Начало сношений Славян с южной Италией восходит к 9 веку. В 11 веке мы находим упоминания о Славянах на службе Неаполитанцев. В 12 веке, попамятникам Неаполитанского архива, было в Южной Италии уже значительное число Славян - людей служивых и приписанных к монастырям. С конца 13 по первую половину 15 века, Анжуйские регистры упоминают о Славянских поселениям в Terrf da Lavoro, Молизе, в Абруццах и Апульи, в Гаэте, Неаполе и на острове Искии.
Новый наплыв Славян в Южную Италию последовал при Аррагонцах во второй половине 15 века.
( Свернуть )
К концу 16 века относятся последние Славянские поселения. Из упоминаемых в Анжуйских регистрах ни одно не сохранило народности; из позднейших лишь только три Вода Жива или Кручь (Acqua viva colle croci), San Felice Slavo и Montemitro, с населением в четыре с половиной тысячи душ (из общего числа 20 000), - сохранили свой язык и обычаи; а все остальные мало по малу поитальянились. Так в Монтелонго (1 147д.), основанном в половине 15 века, еще в прошлом веке старики говорили по Славянски. Палата, заселенная Славянами в то же самое время и считавшая в 1646 году 75 огнищь (ныне 3991д.), поитальянилась лет с 30 тому назад. В Тавенне, бывшей чисто славянскою в начале нашего века, говорят по Сербски только старики и ученики г. Де-Рубениса. S.Giacomo (918д.), совершенно поитальянившееся, помнит еще о своем Славянском происхождении: в нем празднуют ежегодно, в последнюю пятницу апреля, память прихода Славянских поселенцев. В S.Biase (Св. Власий) существует еще предание о Славянском его происхождении, и удержались некоторые Славянские слова. Славянские названия сохранились и в поитальянившихся округах: Селина, Пуцъ (pozzo, колодец), Мали, Бръдо високи, Езерина (на местном говоре значит - болото), Равница, Градина, Поплавица, Крижина, Долац и т.п Первые сообщения о Славянских поселенцем в Молизском графстве были сообщены в 1856 г. жителем Круча г. Де-Рубертисом, в письмах, адресованных им известному дубровицкому поэту, Медо-Пусичу, находившемуся в то время в Неаполе. Сообщая ему сведения о своих земляках, г. Де-Рубенис не предназначал своих писем для печати, а потому и не обработал их, как следует. Несмотря на это, его письма «Delle colonie Slave nel rengo di Napoli (Zara 1856г.)» , напечатанные в Osservatore Dalmato, представляют доселе лучший сборник о Молизских Славянах; жаль только, песни записаны дурно. В 1863 году, Domenico Comparetti напечатал в Rivista Italiana (25 maggio, № 140), коротенькую заметку «Intorno agli Slavi del Napoletano. Notizie comunikate dal prof. Askoli». В ней сообщены полученные г.Асколи от г. Де-Рубертиса статистические сведения о Молизских Славянах и Славянские названия местностей. В 1864 году, бывший депутат итальянского парламента Giovenale Vegezzi-Ruskala издал в Турине брошюру «Le colonie Serbo-Dalmate del corcidario di Larino, provincia di Molize». Г.Рускала первый обратил внимание на особенности языка Молизских славян, но его выводы, основанные на дурно понятом и еще хуже изданном переводе г.Де-Рубертиса притчи о блудном сыне, оказываются ложными. Итальянец по происхождению, мало приготовленный к подобному труду, г.Рускала принял свои ошибочные чтения за действительно существующие формы языка. (...) Таким образом существенная часть брошюры г.Рускаллы оказывается непригодной для науки, а сообщенные им сведения статистические и исторические, были уже известны прежде. В 1867г. профессор Асколи напечатал в Миланском Politecnico (marzo 1867) несколько строк о Маре и Иване, одну пословицу, песню пастухов и причитание; (...) Наконец, в том же году, г.Де-Рубенис сообщил любопытные историко-статистические сведения о Молизских славянах «Gazeta della provincia di Molize» (5 oktobre 1867, №2)

Почти все, что до сих пор известно о Молизских славянах, принадлежит перу г.Де-Рубертиса или же сообщено им. Один только г.Асколи посетил славянские поселения Ларинского округа и записал кое-что со слов дочери г.Де-Рубертиса и одного старика. Из славистов никто в этих поселениях не был. Нет сомнения, что г.Де-Рубертис лучший знаток своих земляков; но, во-первых он поэт, а не лингвист и других Славянских наречий не знает; во-вторых, он несколько знаком с новой сербской литературой, и потому, естественно, мог внести в свои произведения сербские формы, не существующие в Молизском говоре. Таким образом стало для меня насущной потребностью посетить славянские поселения в округе Ларино, прислушаться к народному говору, отметить его особенности грамматические и лексические, проверить тексты напечатанные, записать уцелевшие произведения народной словестности и собрать сведения об обычаях и поверьях. Посильное решение приняли мы на себя, я икандидат московского университета, известный болгарский писатель М.С.Дринов, и, улучив удобное для обоих нас время, отправились мы в Молизское графство.
Не задолго до отъезда, мы познакомились в Неаполе с уроженцем Круча священником Павом Веттою, отправлявшимся на родину в праздник 1 мая. Так как не было времени более удобного для наблюдений, то мы, не откладывая далее, отправились вслед за г.Веттою.

16 (28) апреля мы выехали из Неаполя в Термони, куда прибыли в четвертом часу по полуночи. Мы решили отправиться в следующее утро в дилижансе в Ларино (так как другого пути в Круч не знали); но, оказалось, дилижанс отправляется в 7 часов вечера, а потому, чтобы не терять целого дня, мы стали искать какого-нтбудь экипажа до Ларино. Нашлись только двухколесные открытые телеги. Шел крупный дождь. Приходилось ждать. К полудню дождь перестал. Мы сели в телегу и пустились в путь по щоссе, идущему в Кампобасо (главный город Мозиле) идущему через Ларино. Подъезжая к этому городку, мы видели развалины обширного амфитеатра, свидетельствовавшего о том, что здесь был некогда богатый и населенный город. Ныне Ларино ничтожный городишко, без всякого значения, хотя и имеет своего епископа, пребывающего ныне в Риме для увеличения числа отцов собора. Епископ этот Итальянец; он употребляет непростительные меры для уничтожения старых обычаев в подведомственных ему Славянских поселениях. Мы остановились в лучшей гостинице - на краю города; но эта гостиница несрвнимо хуже нашего постоялого двора. В ней только две комнаты, одна с четырьмя, другая с тремя постелями; мы избрали вторую. Стекла в окне оказались выбитыми, и, ветер и сырость свободно проникали в комнату. Постели грязные, полные насекомых. Кроме старых, твердых как дерево кур, дурной рыбы и салата, запрвленного ламповым маслом, нельзя ничего друго достать. Свечей нет. Нам подали светильню, которую мой спутник имел неосторожность опрокинуть, и мы остались в потемках с залитыми маслом книгою и папиросами. Было уже поздно, чтобы продолжать путешествие (мы приехали в Ларино в 5 часов по полудни), и мы должны были остаться на ночлег в этой грязной корчме; но шум и гам не давали нам спать.

Поднявшись рано, мы увидели, что идет сильный дождь, и нет никакой возможности отправиться далее по невыносимой дороге. Особенно нас страшила переправа через реку Бифорно, зачастую уносящая в море людей и лошадей. В отчаянии мы помышляли уже вернуться назад, ничего не видев и не слышав; но, к счастью нашему, к полудню дождь перестал, и мы немедленно сели на лошадей и отправились в вожделенную Воду Живу. Только в начале была узкая дорога, загроможденная каменьями, а затем нам самим пришлось пролагать её через поля, горы и ручьи. Дождь размочил глинистую почву, лошади скользили, и нам не раз грозила опастность оборваться с горы в пропасть. Через полчаса мы прибыли к Бифорно. Воды оказалось в ней мало и мы благополучно переправились верхом на лошадях на другой берег, с помощью проводников, отыскавших брод; только ноги замочили. За Бифорно была такая же дорога до самой Воды Живы, куда мы прибыли к вечеру после шести часового утомительного путешествия. Виды повсюду живописные. Почва плодородная, богатая растительностью. Подъезжая к Воде Живе, мы встречали пастухов и пастушек. Мы приветствовали их пожеланием доброго вечера, в ответ они смеялись. Причину этого смеха мы узнали только в Живе Воде, у тамошних жителей нет другого приветствия, кроме Хвала Богъ.

По настовлению адвоката Ветты, с которым мы познакомились в Ларино (он также Славянин из Воды Живы), проводник привел нас прямо к дому господина Де-Рубертиса, где ожидала нас радушная встреча. Наш Неаполитанский знакомец священник Ветта предупредил о нашем приезде г. Де-Рубертиса, а он возвестил всему селу об ожидаемых гостях - братьях Славянах: мы были первыми Славянскими гостями в Воде Живе. А потому неудивительно, что мы стали предметом всеобщего любопытства и внимания: дети, старики, молодежь, женщины - все население толпилось около нас и ловило каждое наше слово, радуясь, что мы говорим на их языке. «Наша крвь», «наш взик», «наша челедь», «братья наши» слышалось со всех сторон. Они слышали, что мы говорим на из языке, что мы понимаем их; следовательно мы не чужие им, мы однокровные и одноязычные с ними братья, мы их люди. Таким образом у Молизских славян, как у древних наших предков, понятие о языке и народности сливаемо воедино. Позднейшего происхождения слова народ у них не существует....( Свернуть )

В раннем Средневековье большая часть населения Западной Европы говорила на славянских языках.